Актеру, спортсмену и просто хорошему парню Владимиру Турчинскому - 45! Корреспондент Александр МЕШКОВ решился на опасный эксперимент - встретился с Владимиром накануне славной даты и померился всем, чем смог.

Человек, не знающий похмелья

К заводским корпусам, где проводятся съемки программы «Смех без правил», Динамит подъехал на черном «Хаммере», в черных очках, в бейсболке со звездой. Кабина внедорожника была ему явно мала. Он бы гармоничнее смотрелся в просторах какого-нибудь самосвала типа «БелАЗ». Из колонок душевно рычал Дасти Хилл с группой ZZ-Top. Турчинский покачивался в такт и гостеприимно распахнул мне дверь. 

- Знакомо ли тебе, Владимир, чувство похмелья? - задал я вопрос, который волновал меня уже второе утро.

- Пожалуй, нет, - подумав, ответил он.

- Не может быть! - ахнул я в изумлении.

- Может. Я выпил-то в первый раз в 40 лет. И закурил впервые тоже в 40. Ты читал мою книгу «Взрывная философия»?

- Нет, - смутился я.

- Обязательно почитай, - сказал человек, не знающий похмелья. - Там как раз написано, что отказываться от вредных привычек вовсе не обязательно. Надо просто меру знать! Последний раз я крепко надрался на мальчишнике перед свадьбой. Тогда еще моя будущая жена Ириша где-то вычитала, что перед свадьбой непременно должна быть дружеская попойка. И буквально выгнала меня пить. Я вернулся часа в два ночи: еле на ногах стою. А утром проснулся нормальный, голова не болит. Душ принял - и в спортзал. Наверное,  все зависит от того, что ты пьешь.

- Так-так-так! А что же ты пьешь? - забеспокоился я, облизывая пересохшие в одночасье губы.

- Мне нравится сухое красное вино. С настоящей кубинской сигарой, очень приятная вещь.

- В школе дрался? - строго, словно завуч, спросил я его и на всякий случай отодвинулся.

- Да нет. Я был положительно ориентированным ребенком. С 4-го класса занимался борьбой. Вся дурная энергия уходила туда. А в старших классах я даже был в школьной комиссии по работе с трудными подростками. И вообще я был маменькиным сынком. - В последних словах звучала нескрываемая, но вполне объяснимая гордость. Ну, конечно, такой здоровый дядька может позволить называть себя «маменькиным сынком». Тут у него заверещал мобильный. Динамит посмотрел на высветившийся номер и расплылся в довольной улыбке.

- Да, мое солнышко! («Жена беспокоится», - шепотом доложил он мне). - Я уже на месте. Да я тут с журналистами беседую...

Турчинский положил трубку и некоторое время молчал. Такое выражение бывает у ребенка, когда он тайком съел что-то сладкое.

- Друзья удивляются, отчего это мы с Иришкой ходим за руку всегда. Вроде уже десять лет вместе. А нам кажется, что мы редко видимся, и таким образом подпитываемся друг от друга. - Он счастливо вздохнул. - Ну что там дальше?

Есть еще радости в этой жизни!

- Какой самый желанный подарок в жизни ты получал?

- Дочку! - не задумываясь, ответил Владимир. - Мне ведь поначалу сказали, что я стерилен. Оказалось, все проще: просто сексом надо заниматься не каждый день. Надо пару недель подождать.

- Стоп! Это весьма интересное наблюдение, - оживился я. - Подожди, я запишу. «Не забыть сделать перерыв в сексуальной жизни!» - старательно вывел я в записной книжке. 

- Тебе сколько лет? - напрягся Владимир.

- Пятьдесят три.

Турчинский гулко расхохотался, словно пьяный Гаргантюа, так что «Хаммер» затрясло.

- Не парься! Есть другие удовольствия. Сигары, вино! - промолвил он сквозь слезы, хлопнув меня дружески по плечу и едва не сломав ключицу. - Тебе уже не о чем беспокоиться!

Оскорбленный, я уже хотел тут же надавать ему звонких пощечин, но что-то меня удержало. Наверное, врожденная деликатность.

Дай, брат, на счастье руку мне...

- А ну, давай-ка, схватимся на руках! - решительно предложил я альтернативный вариант сатисфакции. - Говорят, ты силен в этом деле.

- Давай! - бесстрашно согласился Турчинский. Ни один мускул не дрогнул на его красивом лице. Зато у меня задергался глаз. «Хаммер» словно специально создан для армрестлинга. Там даже такая специальная подставка есть. Мы схватились: вода и пламень, бык и трепетная лань. На секунду мне показалось, что я его вроде бы уже почти завалил, разрушив миф о сказочной силе Динамита! Но секунда промелькнула, и я был повержен. Ну что ж... Все-таки он слониху трехтонную поднимал, а я, кроме гитары, только стакан разве еще.

- Самый счастливый день в жизни можешь вспомнить?

- Да их много. Жена мне, например, зарплату свою отдает. Это разве не счастье? Или, например, недавно дочка садится в машину, а у меня по радио какая-то дешевая попса (случайно!) заиграла. Она говорит: «Пап! Поставь нормальную музыку: Рея Чарльза или Гари Мура» (дочке Ксении 8 лет от роду). Вот это для меня и есть счастье!

- Как день рождения отмечаешь обычно?

- Да никак. В работе все время.

- А этот? Все-таки дата.

- Мы с Иришкой в день рождения решили обвенчаться. А потом уедем на неделю всей семьей на остров. 

В окошко бестактно, прервав нашу интересную беседу, постучал какой-то небритый кекс, показывая нам свои часы на руке. Видимо, предлагал купить.

- Все. Извини, - встрепенувшись, словно гигантский гриф, сказал Турчинский.- Время вышло. Съемки начинаются.

- Давай сфотографируемся напоследок, - предложил я, - будто мы с тобой о чем-то горячо спорим!

- Если ты умный человек, то не будешь со мной спорить! Давай лучше просто дружелюбно улыбаться. И потом, ты уж, пожалуйста, будь добр, мою фамилию правильно напиши. А то меня в первом дипломе назвали Торчинским.