Очень интересное интервью с Марией Машковой

05.04.2011 0 Автор Promo

Очень интересное интервью с Марией Машковой

Родившись в актерской семье (мама, Елена Шевченко, снялась во многих известных фильмах — \»Катька и Шиз\», \»Сирота Казанская\» и других, а отец — суперпопулярный актер и режиссер Владимир Машков), Маша Машкова с детства пошла по стопам своих знаменитых родителей. В одиннадцать лет снялась в \»Маленькой принцессе\», а в двенадцать — в \»Мама, не горюй\». В шестнадцать — играла на сцене Театра имени Вл. Маяковского в спектакле \»Строитель Сольнес\». Еще будучи студенткой Театрального училища имени Щукина, она снялась в нескольких сериалах и стала популярна, сыграв подружку главной героини в \»Не родись красивой\». И вот, похоже, наступил новый этап в жизни молодой актрисы: в прокате фильм \»Закрытые пространства\».

Очень интересное интервью с Марией Машковой

Родившись в актерской семье (мама, Елена Шевченко, снялась во многих известных фильмах — \»Катька и Шиз\», \»Сирота Казанская\» и других, а отец — суперпопулярный актер и режиссер Владимир Машков), Маша Машкова с детства пошла по стопам своих знаменитых родителей. В одиннадцать лет снялась в \»Маленькой принцессе\», а в двенадцать — в \»Мама, не горюй\». В шестнадцать — играла на сцене Театра имени Вл. Маяковского в спектакле \»Строитель Сольнес\». Еще будучи студенткой Театрального училища имени Щукина, она снялась в нескольких сериалах и стала популярна, сыграв подружку главной героини в \»Не родись красивой\». И вот, похоже, наступил новый этап в жизни молодой актрисы: в прокате фильм \»Закрытые пространства\».

— \»Закрытые пространства\» — ваша первая большая роль в кино. После таких ролей, как отмечал сценарист, режиссер и продюсер картины Игорь Воркела, он же Игорь Лебедев, артисты просыпаются знаменитыми. У вас есть предчувствие, что так и произойдет?

— У меня есть ощущение, что картина получилась, — говорит Мария Машкова. — Во всяком случае, мне она понравилась. Удалась ли моя роль? Станет ли она для меня чем-то значимым? Я об этом просто не думаю. Зачем? Не могу быть объективной, и не мне судить. Как зрители решат, так и будет.

— Чем подкупила вас эта роль?

— Всем. Правда, всем. Попала в меня — и все. Больше всего тронула, показалась значимой тема взаимоотношений отцов и детей. Она хоть и вечная, но лично мне близкая, больная. Еще только начала читать сценарий и сразу почувствовала, что это про меня. И потому пришла в восторг от предчувствия чрезвычайно интересной работы.

— Значит, ваша Вика — это вы?

— Не сейчас, конечно, раньше — в 14-17 лет. И не на все сто процентов, но по сути, по моим внутренним ощущениям — да.

— Съемки стали для вас тяжелым испытанием или вы их проскочили на одном дыхании?

— Было непросто хотя бы потому, что почти все время я в кадре, и часто на крупном плане, это и физически, и морально тяжело. А если еще учесть, что моя героиня находится в пограничном состоянии на протяжении всего фильма и надо \»держать\» эту эмоцию, что все происходит в душном павильоне, а смена длится, кажется, бесконечно…

— Насколько, на ваш взгляд, актуальны в молодежной среде вопросы, которые поднимаются в фильме?

— Проблема отцов и детей всегда актуальна. Как и проблема поиска молодым человеком своего места в жизни.

— Родители, однако, в фильме на обочине, а в кадре вы и ваш партнер вашего возраста…

— Я говорю про суть того, что происходит с каждым из главных героев, а не про \»картинку\» и действие. Это история про то, что родители порой и понятия не имеют, как их детям трудно с ними и какие психологические перегрузки они при этом испытывают. И про то, что родители, сами того не замечая, перекладывают свои проблемы на детей, доводя их порой до состояния стресса. Вы из \»родителей\», и вам со стороны, наверное, трудно понять, что переживают при этом дети. А вот зрители моего поколения, уверена, будут со мной солидарны. Вот поэтому наш фильм и представляется мне значимым. Хотя, повторяю, трудно быть объективной. Но мне бы очень хотелось, чтобы зрители почувствовали то же, что чувствовала я.

— Будучи дочерью знаменитых актеров, вы, наверное, с детства узнали запах кулис?

— Да, я действительно с малых лет очень часто бывала с мамой в театре, на репетициях и спектаклях. Одно из самых сильных впечатлений — мне семь лет, и меня, дочь актрисы, как это часто бывает в театре, задействовали в спектакле \»Виктория\». Меня за руку выводила на сцену Наталья Гундарева, и я бежала к Армену Джигарханяну — своему сценическому отцу, прыгала ему на руки. На всю жизнь мне запомнилась теплая ладонь Гундаревой. А вообще-то театр я не любила. Я воспринимала его как место, которое отбирает у меня моих родителей.

— Неужели не испытывали восторга оттого, что вы на сцене, артистка и на вас смотрят сотни глаз?

— У меня не было таких ощущений. И я никогда не мечтала стать артисткой.

— Это как-то не вяжется с тем, что в детстве вы и в театре играли, и снялись в нескольких фильмах, о чем тысячи грезящих об актерской профессии детей и мечтать не могли. Вас что, мама за руку приводила и говорила: играй?

— Было, конечно, не так. Я относилась к этому… несерьезно. Как к детской игре, как к хобби.

— Как получилось, что после школы вы пошли и в экономический вуз, и в актерский?

— Решила себя испытать, узнать, есть ли у меня актерские способности. Хотелось услышать: \»Вы талантливы\», и с чистой совестью пойти учиться на экономический факультет. Так вышло, что меня приняли и в Щукинское училище, и в Плехановскую академию. И тут я задумалась. Но, хорошо понимая, какие сложности меня ждут в актерской профессии, предпочла стать экономистом.

— Так вот все просто? Оба вуза престижные, с сумасшедшим конкурсом, для поступления требуется основательная подготовка…

— В театральный шла безо всякой подготовки. Конечно, знала какие-то стихи, был опыт участия в конкурсах со школы, и вообще я росла девочкой читающей и запоминающей. У меня замечательные родители — и мама, и ее второй муж, они меня любили и очень тактично и грамотно занимались моим образованием, приучали к чтению книг, предоставили возможность попробовать себя в кино.

— А говорите, что не было никакой тяги к актерской профессии…

— Я говорила, что все это было моим хобби, но я вовсе не хотела, чтобы это стало моей профессией.

— А почему именно экономический вуз?

— Стадное чувство: все мои школьные друзья шли в \»экономку\» — пошла и я. \»Экономка\» — это деньги. Так что мотивы у меня были самые банальные.

— Будучи студенткой, вы активно снимались в сериалах, и они сделали вам имя.

— Вообще-то я никогда не хотела сниматься в сериалах. Определяющим стало то, что режиссером этих трех сериалов был мой педагог Александр Владимирович Назаров, который первый в меня поверил. Он меня пригласил, и я не могла не пойти с ним, поскольку верила ему.

— Родители поддержали этот ваш шаг? Вы с ними советовались?

— Нет. Я уже не жила с ними, хотела чувствовать себя материально независимой, и мне надо было зарабатывать на жизнь, на стипендию-то не проживешь. Сериалы помогли выжить в то тяжелое для меня время и встать на ноги. Так что это — еще одна причина, почему я пошла в сериалы.

— Когда смотришь наши сериалы, возникает ощущение, что актерам просто отвратительна эта работа. У вас такого ощущения не возникало, когда вы оказались на конвейере?

— По-разному бывает. Но если относишься к сериалам не как к искусству, а как к обыкновенной работе, как к определенному периоду в жизни, который надо пройти, то никакой патологии не будет. Если же у зрителя возникает отвращение от игры артиста, значит, он видит плохого артиста.

— Часто плохо играют и талантливые, именитые актеры — элементарно халтурят…

— Наверное, вы слишком строги. Не забывайте, сериалы и кино — разные вещи, и потому должны быть разные критерии оценки. Работа в сериалах тяжелая, изматывающая. Ты с утра до вечера в павильоне, учишь текст, снимаешься за день в двадцати сценах. Даже чисто физически трудно все это выдержать, и порой даже самый талантливый и добросовестный артист чувствует себя настолько опустошенным, что перестает понимать, что он делает на съемочной площадке. Какая тут может идти речь об искусстве? Приходится работать на автомате.

— Вы всегда с большой теплотой говорите об отце, хотя родители развелись, когда вы были совсем маленькой, и потом с отцом общались урывками. Что он значит для вас в вашей жизни?

— Все. Он — мой отец, и я его безгранично люблю. Он для меня авторитет во всем.

— На то, что вы стали актрисой, он как-то повлиял?

— Наоборот, он мне не советовал идти в эту профессию. А вообще-то мои родители — мудрые люди. Чуть ли не с пеленок я чувствовала себя свободной, мне всегда предоставляли возможность самостоятельно принимать важные решения. И я им чрезвычайно благодарна за это.

— А в профессиональном смысле вы чувствуете влияние Владимира Машкова? Он вам как-то помогает? Вы же с ним хоть и нечасто, но общаетесь…

— В плане профессии — нет. До сих пор мне вообще-то и нечего было ему показывать. Но я очень хотела бы, чтобы он увидел \»Закрытые пространства\». По многим причинам.

— И каким же?

— Это мои личные причины.

— Владимир Машков — незаурядная личность. И в творческом, и в человеческом плане. Что больше всего в нем вас поразило?

— Меня в нем поражает все.

— Безгранично? И в нем, конечно, нет \»темных пятен\»?

— Даже если и есть у меня какие-то критические мысли по отношению к отцу, неужели вы думаете, что я их обнародую?

— Будете и дальше сниматься в сериалах?

— У меня, к счастью, появилась возможность сниматься в кино. Зарекаться не буду, но на данный момент мне в этом смысле везет.

— \»Закрытые пространства\» выходят в прокат солидным тиражом — сотней копий. Подавляющему большинству отечественных фильмов это и не снилось. Так что вас наверняка ждут интересные предложения в кино. Или они уже пришли?

— Заканчиваются съемки в очень интересном фильме шведского режиссера Андреса Банке \»Горячие новости\». Это ремейк знаменитого одноименного гонконгского фильма Джонни То. Я горжусь, что меня утвердили на главную роль и что меня окружают такие восхитительные артисты, как Сергей Гармаш, Евгений Цыганов, Андрей Мерзликин… Так что будем считать, что \»они уже пришли\».

— Вы, похоже, нашли себя и в театре…

— \»Нашла себя\» — слишком громко сказано. Это не про меня. Я в театре работаю и получаю удовольствие от своей работы. А иногда и не получаю. Бывает порой, что хоть криком кричи: ну ни-че-го не выходит! Как будет дальше — время ответит. На мой взгляд, это нормально. Я боюсь, что когда-нибудь буду наслаждаться: у меня все получается. Это значит, что наступил конец.

— Я был поражен, узнав, что ваша тезка Мария Миронова сама предложила ввести вас на свою роль в ленкомовском спектакле \»Варвар и еретик\». Частенько в театрах новичков-конкуренток поедом едят…

— Я не знаю, сама ли она предложила, но что Маша меня сама вводила в спектакль, это правда. И я ей по-человечески чрезвычайно благодарна за это. Она и советовала, и репетировала со мной, и морально поддерживала, что не менее важно, чем все остальное.

— Вам это не кажется удивительным? Вы же прекрасно знаете, какие страсти обычно кипят за театральными кулисами…

— Мария Миронова настолько талантливый, настолько тонкий, душевный, добрый человек, что… А ведь это нормально. Так ведь и должно быть. Вы не согласны?

Геннадий БЕЛОСТОЦКИЙ, Культура, № 32, 21-27 августа 2008